Третьяковская галерея представляет первую масштабную выставку знаменитого поп-артиста Энди Уорхола. Такого Уорхола Россия действительно еще не видела. Все дело в том, что организатор выставки – музей Энди Уорхола в родном для него городе Питтсбурге – крупнейшее и самое разнообразное по составу хранилище творческого наследия и архивных материалов художника. Открытый 13 мая 1994 года музей стал первым в Америке, посвященном искусству и жизни художника послевоенного периода. В нем сейчас более четырех тысяч работ мастера и – учитывая, что Уорхол был страшным барахольщиком – миллионы предметов его своеобразной коллекции (от кинореквизита до визиток). Давно Москва не наблюдала отлично инсталлированного пространства с внятным ритмом и отсутствием липнущего на глаза мусора. Все стильно, все стерильно. Вот фотографии, вот графика, вот большие яркие картины. Специально к выставке идеолог и финансист проекта, алюминиевая компания и фонд Alcoa модернизировал несколько залов ГТГ на Крымском валу и сейчас экспозиция там вполне конкурентоспособна с какими-нибудь залами музея Людвига в Кельне. Потом выставку обещают показать в петербургском Русском музее и, наконец, в художественном музее Самары, городе, с которым тоже работает Alcoa.

Любопытна проявленная самой режиссурой этой выставки тенденция: яркие миры Уорхола арткомъюнити все больше хочет принять хорошей дозой стимуляторов, впасть от них в какое-то эйфорическое забытье и не думать и не размышлять. То есть буквально идентифицироваться с Мэрилин Монро и нарядной банкой супа Кэмпбелл. Сейчас не привезли совсем другого Уорхола, работ мрачных, передающих отчаяние и бессилие человека, способного заболтать и «отоварить» все, кроме смерти. Имеются в виду картины «Серии катастроф»: электрические стулья, расовые беспорядки, аварии, похороны… В Москве лоснится сплошной позитив. Благодаря статьям в прекрасном и дорогом каталоге вообще можно подумать, что Уорхол это прежде всего замечательный дизайнер и менеджер.

В другом зале той же ГТГ на Крымском валу можно увидеть наш ответ Уорхолу – большую выставку «Русский поп-арт».

суббота, 8 октября.

В московской Айдан-галерее открыта выставка Рауфа Мамедова «Пьета». Преподаватель режиссуры в Институте телевидения и радио Рауф Мамедов инсценирует Священное Писание, выбирая исполнителями обиженных Богом людей, больных синдромом Дауна. Это большое испытание для совести и души: грань между сочувствием и цинизмом тонка. Рауфа спасает история искусства.
Немаловажно то, что в своей христианской трилогии Рауф обращается к стилистике нидерландского и итальянского искусства XVII века. Первая часть – «Игры на подоконниках» - сюита на тему vanitas, «суеты сует». Пускание мыльных пузырей, деревенский шарлатан, фокусник... Актеры Мамедова преподносят себя в образе голландских крестьян и бюргеров с полотен Адриана ван Остаде, Давида Тенирса, Адриана Броувера. Вторая часть – «Тайная вечеря». Лицедеи Рауфа преображены в апостолов и Мессию с картин школы Караваджо. Завершает трилогию «Пьета». На хирургическом столе под медицинской лампой запеленутый усопший, а по бокам у стола группы со скорбящими «апостолами, Марией Магдалиной», а также докторами и воинами, делящими одежды. Как и все композиции трилогии «Пьета» это пятичастный полиптих. И каждая створка с фотоинсценировкой – совершенно выстроенная пластическая композиции, тактильно-объемный рельеф. Серебряное сияние мамедовской «Пьеты» тревожит ассоциации с венецианской живописью барокко.

В замечательно мудрой статье-представлении проекта доктора богословских наук отца Стефано Каприо написано о том, что «нормальные» люди вместо Даунов обрекли бы трилогию на неудачу. «В Даунах видна настоящая природа человека (раненая, но радостная), получается некое торжество человеческого лица». О. Стефано Каприо полагает, что «тайна жизни» передается в лицах Даунов более участливо, чем в обычных, примелькавшихся в суетном потоке лицах. Для проявления «раненой, но радостной» природы лица своих актеров Мамедову важно было идентифицировать с эпохой барокко не только метод фотоинсценировки, но, полагаю, и собственное отношение к миру. Ведь именно в семнадцатом веке об «отклоняющихся примерах» задумались в контексте максимально интенсивного, деятельного, страстного, пассионарного постижения законов Вселенной. Рауф Мамедов смог наследовать титанам барокко. Для этого в отношении с актерами своего театра выбрал роль не учителя, а ученика. Смирился и доверился им полностью.

воскресенье, 9 октября

В Инженерном корпусе Третьяковской галереи открыта выставка работ художников династии Аргуновых. Рассказывает куратор выставки, сотрудник отдела живописи XVIII - первой половины XIX века Наталья Преснова: «Старший живописец Аргунов - Иван Петрович --рос и воспитывался в Петербурге, в семье своего дяди Семена Михайловича Аргунова. Вероятно, родители его рано умерли. Семен Аргунов - дворецкий князей Черкасских, затем управитель графов Шереметевых, долгие годы ведал Миллионным домом, где прошла большая часть жизни его племянника Ивана. У Ивана было три сына - архитектор Павел, участвовавший в постройке Останкинского дворца, и художники-портретисты Николай и Яков. Кроме того, династия Аргуновых подарила России «урных дел мастера» (лепщика) Алексея Аргунова, архитектора Федора Аргунова, кондитершу Анну Аргунову».

Вообще рассказ напоминает зачин народной сказки, где «старший умный был детина, средний был...» ну и так далее. А если серьезно, то выставка уникальна потому, что дает повод поразмыслить о феномене художественных династий в крепостной России. На выставке впервые в истории собрали максимальный корпус работ художников династии из двенадцати городов России и частных коллекций.

Иван Аргунов представлен фамильной галереей своих господ Шереметевых, портретами российских императриц Елизаветы и Екатерины, портретами сиятельных родственников и друзей графов, их прислуги и воспитанников. Манера художника прихотливо изменчива. Когда он пишет посмертный портрет отца династии фельдмаршала Бориса Шереметева в рыцарских латах, то мимикрирует под стиль своего учителя, мастера рококо немца Георга Гроота. А имидж Елизаветы Петровны и молодой великой княгини Екатерины Алексеевны - совсем из другой оперы - итальянской. Церковные образы Ивана Аргунова избыточно сентиментальны, сродни украинской живописи середины XVIII столетия. Многие неизвестные и известные дворянские девочки и господа в паричках-облачках по-наивному кукольные, с пришитыми ручками и глазками-бусинками.

Считается, что героев крепостного театра Николая Петровича Шереметева воспел сын Ивана Николай Аргунов. Теперь это суждение можно корректировать. Самый знаменитый потрет Ивана Аргунова «Неизвестная в русском костюме» (1784, ГТГ) не исключено, что изображает певицу и актрису театра Шереметевых Анну Изумрудову-Буянову.

Таких авантюрных историй с персонами на древних холстах наберется на целую книжку (многие истории вошли в каталог замечательной выставки).

понедельника, 10 октябряъ

В понедельник открыт Исторический музей на Красной площади. Там любопытнейшая экспозиция к 625-летию Куликовской битвы: «Князь и игумен. Дмитрий Донской и преподобный Сергий Радонежский». Другая экспозиция «Исторический портрет из частных собраний. Голицыны, Трубецкие, Демидовы» дает возможность увидеть то, что на 99 процентов утеряно безвозвратно – портреты из частных галерей дворянских фамилий России. Семья художника Иллариона Голицына хранит шедевры родовых собраний и теперь приглашает полюбоваться ими в залах исторического музея.

В том же Историческом музее открыта экспозиция «Великий меценат России. Петр Иванович Щукин». Петр Щукин – представитель знатной купеческой фамилии. Подобно своим многочисленным братьям он был помешан на коллекционировании и превратил свой особняк на Малой Грузинской (сейчас – Биологический музей имени Тимирязева) в склад дорогого антиквариата. В отличие от брата Сергея, подходившего к делу составления коллекции более профессионально и современно – собиравшего модных в то время французских импрессионистов и постимпрессионистов – Петр Щукин действовал по старинке, по принципу «до кучи». Тащил с Сухаревского рынка все, что мало-мальски привлекало внимание: от православных икон до фотопортретов ученых и актрис, а также фарфор, предметы народного быта, народные гравюры, табакерки, оружие, книги. В итоге набрал столько всего, что девать вещи было решительно некуда. В 1905 году всю коллекцию Петр Иванович великодушно передал Историческому музею. Через сто лет Исторический музей отблагодарил купца, чьи коллекции до сих пор составляют 15 процентов экспонатов ГИМ, выставкой. Она оставляет в недоумении: вроде бы за сто лет сотрудники Исторического могли отнестись к фондам Щукина более строго и системно, руководствуясь современными методами организации выставочных пространств, а они превратили зал выставки коллекции Щукина в подобие старомодного краеведческого музея. И вялым оправданием служит желание кураторов реконструировать центральный, заставленный витринами с антиквариатом зал подлинного щукинского особняка. На дворе то уж не XIX век, а XXI- ый.

вторник, 11 октября.

В Третьяковской галерее открыта выставка, посвященная творческой династии крепостных художников Аргуновых, оформивших лучшие подмосковные усадьбы графов Шереметевых Кусково и Останкино. Те, кто любят старину в диалоге с модернизмом, оценят выставку Ильи и Эмилии Кабаковых «Святой Франциск из Ассизи». Зрители увидят модель купола для декораций к опере Оливье Мессиана «Святой Франциск из Ассизи». Комментарий – видеоинсталляция, сделанная на основе документальных материалов, записанных на премьере оперы в 2003 году.

В галерее Гари Татинцяна открыта выставка фотографа Виджи – знаменитого криминального хроникера Нью-Йорка 30-х годов. Там же можно познакомиться с объектами Карима Рашида, художника, открывающего топ-лист лучших дизайнеров мира. Сам себе хэппенинг Рашид привез инсталляцию с заковыристым названием Стратоскейп.
В галерее «Наши художники» на Рублевском шоссе открылась экспозиция памяти коллекционера Соломона Шустера. Его собрание русского искусства первой трети XX века было в свое время одним из лучших. Экспонируются работы Натальи Гончаровой, Михаила Ларионова, Ильи Машкова, Роберта Фалька, Павла Кузнецова, Аристарха Лентулова… Организаторы попытались воссоздать образ «идеальной коллекции», собранной по Шустеру.

среда, 12 октября

В Успенской звоннице Московского Кремля открыта экспозиция «Кунсткамера Габсбургов» из серии «Королевские и императорские сокровищницы». Если соберетесь на эту выставку, приготовьтесь к тому, что все привычные категории прекрасного, все шкалы и меры будут сбиты. Экстравагантные германские правители XVI – начала XVII века эрцгерцог Фердинанд Тирольский и император Рудольф II творили свой театр мироздания, руководствуясь очень и очень небанальными для нас принципами. Мудрой простоте и благородным пропорциям предметов античности, Ренессанса они предпочитали сформулированный братом Фердинанда императором Максимилианом II критерий: «Чем более редкое, тем лучше!». На трон человеческих эмоций и желаний было возведено любопытство, curiositas. А среди пяти органов чувств королевой было выбрано зрение. Сокровища, прециозы, свозились в кунсткамеры правителей со всех стран мира. Они классифицировались по назначению и отправлялись в тот или иной кабинет, сундук, шкафчик, клались на воображаемую «полочку мироздания». Ведь магические, ритуальные функции предметов ценились не меньше эстетических качеств. А связь коллекций кунсткамер с модными при дворах габсбургских правителей алхимическими, астрологическими занятиями была ой как сильна.
Способным оценить очарование проселочных дорог европейского искусства приготовили подарок Рижский музей зарубежного искусства и Государственный музей изобразительных искусств имени Пушкина. На Волхонке показывают западноевропейскую живопись из фондов рижского собрания. Много неизвестных нам имен, чьи работы формировали вкус и художественный рынок пограничных европейских стран.